Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных



«С этой минуты я решаю ни на что не надеяться, ничего не ждать — жить, как животное, как хищный зверь, бродяга или разбойник. Если завтра будет объявлена война и меня призовут в армию, я схвачу штык и всажу его в первое же брюхо. Если надо будет насиловать, я буду насиловать с удовольствием. В этот тихий миг рождения нового дня земля полна преступлений и ужасов. Что изменилось в человеческой природе за все тысячелетия цивилизации? В сущности, человек оказался обманут тем, что принято называть "лучшей стороной" его натуры. На периферии духа человек гол, точно дикарь. Даже когда он находит так называемого бога, он все равно остается гол. Он — скелет. Надо опять вживаться в жизнь, чтоб нарастить на себе мясо. Слово становится плотью, душа требует питья. Теперь, едва завидев даже крохи, я буду бросаться и сжирать их. Если главное — это жить, я буду жить, пусть даже мне придется стать каннибалом. До сих пор я старался сохранить свою драгоценную шкуру, остатки мяса, которые все еще были на костях. Теперь меня это больше не беспокоит. Мое терпение лопнуло. Я плотно прижат к стене, мне некуда отступать. Исторически я мертв. Если есть что-нибудь в потустороннем мире, я выскочу назад. Я нашел Бога, но он мне не поможет. Мой дух мертв. Но физически я существую. Существую, как свободный человек. Мир, из которого я ухожу, — это зверинец. Поднимается заря над новым миром — джунглями, по которым рыщут голодные призраки с острыми когтями. И если я — гиена, то худая и голодная. И я иду в мир, чтобы откормиться»

© Генри Миллер, «Тропик Рака»
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
15:10 

© Рыжий

Ничего не надо, даже счастья
быть любимым, не надо
даже тёплого участья,
яблони в окне.
Ни печали женской, ни печали,
горечи, стыда.
Рожей - в грязь, и чтоб не поднимали
больше никогда.

Не вели бухого до кровати.
Вот моя строка:
"Без меня отчаливайте, хватит -
небо, облака!"
Жалуйтесь, читайте и жалейте,
греясь у огня,
вслух читайте, смейтесь, слёзы лейте.
Только без меня.

Ничего действительно не надо,
что ни назови:
ни чужого яблоневого сада,
ни чужой любви,
что тебя поддерживает нежно,
уронить боясь.
Лучше страшно, лучше безнадежно,
лучше рылом в грязь.

15:07 

иногда мне кажется, что скоро я просто уже сдохну тут со всем этим новым набором болячек. но потом понимаю, что это стало бы самым лучшим концом, и успокаиваюсь.

15:13 

сегодня, когда я знаю, что меня ждет в южном городе, уезжать сложнее. пусть я не узнаю улиц, здесь есть что-то, называющееся родным. что-то - помимо родителей и животных. что-то, что еще позволяет мне мечтать, но больше ни на что не надеяться, ничего не ждать.
сколько еще будет этих вылетов, сколько билетов?

09:26 

отчасти мы остаемся в мире тем, чем стали для кого-то. тем, что они могут рассказать или навсегда сохранить в тайне. я пока еще жива, но: «Ты у меня в голове находишься на одной полке с предсмертными записками, я туда лезу когда мне супер хуево»

09:18 

все лучшие и худшие черты. все настоящее.
стоило ли?

18:41 

все проходит.
все.

13:22 

иногда пересматриваю летние фотографии. хорошо мне или плохо - я там я. с улыбками, морем, минутами, каждую из которых так отчаянно хочется провести рядом. мучительная и сладкая неизвестность. я скучаю по этой глупости, но человек - бесконечно огромная величина, бесконечная сила. и пусть я отдала бы все за то, чтобы вернуться туда и не позволить себе опоздать, - я все больше понимаю, насколько это бессмысленно. и понимание это смешно. детское оно, глупое.
не существует таких касс, где меняли бы шансы. да и мне туда, наверное, совсем нечего было бы сдать - у меня н и ч е г о нет.

проклятие знать все заранее я отдала бы даром.

17:48 

один из плюсов всех этих душевных болезней заключается в том, что мы повторяем путь тех, кем восхищаемся, - хотя бы так становимся ближе. становимся не ими, но похожими на тех, на кого осознанно равнялись. кого слушали. с кем учились.
теперь-то я знаю это безразличие.

19:21 

я много раз слышала выражения в духе покорить город - иногда даже страну. ровно столько же, сколько историй про то, как город кого-то сжирал, уничтожал. все это хорошо знакомо. когда мне хотелось жить в Питере, я останавливала себя тем, что стопроцентно заскучаю: с Невским, набережными, шпилем, реками - всем этим великолепием все равно заскучаю. еще была Натания. жаркая, суматошная морская сторона, полная русских эмигрантов, вкусного сыра и дешевого молодого вина. там бы я потерялась - среди песков или тетушкиной общины, это не так важно. в Краснодаре все иначе.
с момента нашей первой встречи мне казалось, будто мы сошлись с ним во вполне гармоничном союзе: он добр ко мне, приветлив, солнцем заглядывает в окна каждое утро. сегодня я наконец-то понимаю, что на самом деле мы просто безразличны друг другу. или он ко мне. для моей любви не нужна взаимность. безразличие - это тоже хорошо. это хотя бы по-настоящему.
не знаю, чем обманывала себя раньше, да и зачем делала это вообще. а себя ли, кстати? весь город, место, которое я должна считать домом, работа, работы, бестолковые попытки барахтаться во всем этом самостоятельно - только средства, и ведь я всегда это признавала. средства, чтобы всего лишь быть - быть тут. доказать себе что-то, суметь что-то предложить другому - так, словно это может или должно что-то значить.
ничего не имеет значения. скорее всего, это временное, но сейчас во мне нет ни восхищения, ни разочарования, ни (неужели) надежд или ожиданий. но у меня есть работа, на которую я встаю в пять утра шесть дней в неделю, - работа, которую вроде бы у меня даже получается выполнять хорошо. и к черту тогда слова. к черту все, что так или иначе посылает меня туда же. есть дело.
пусть хотя бы в нем я буду чего-то стоить.

10:34 

руки твои согреть.

16:22 

радуюсь еще, что не затеряла в памяти привычку писать Жене, когда хочется поделиться-пожаловаться или там взбодрить ощущение того, насколько мы родные.
иногда он мне отвечает. на самом деле, сейчас я понимаю, что эти вот ответы мне не очень нужны. или нужны вот до крайности.. неважно. даже в абсолютной тишине я все равно знаю, что неожиданно накатившее отчаяние - это он. больные зубы - тоже он. внезапная радость? я очень счастлива за тебя, братец.
когда он пишет, он всегда говорит: ты хорошая. в том смысле, что замечательный человек. это единственный, пожалуй, момент, в котором мы никак не сходимся: я-то знаю правду. я ведь знаю себя.

и сколько еще времени нам нужно, чтобы его стало достаточно, м?
сколько нужно отдать, чтобы перестать опаздывать к тому, что так по-настоящему дорого?

16:05 

в одну из прошлых ночей туман прямо с моего балкона можно было черпать ложками — густой-густой. мне сразу вспомнилось, как примерно в то же время я не раз возвращалась домой через весь этот частый сектор, крохотные улочки. случись это в ту ночь, я точно где-нибудь там, в ледяном молоке, и растворилась бы.

время идет странными скачками. я не совсем понимаю, давно ли здесь, как быстро оказался позади мой переезд: прошел месяц, как я преподаю; два, как живу. а вроде бы день или уж целая вечность. гораздо проще заменить календарь впечатлениями: здесь я смеюсь, здесь плачу, вот все равно надеюсь и молчу, сегодня у меня появилась кошка, а вот первая бутылка вина — так и не допитая. кстати, в школе мне, кажется, правда нравится. и не так страшны дети с этими своими иногда неадекватными родителями, как всякие там методистки и прочие жертвы возрастных изменений. но это пустое. это все такая дрянь и ерунда рядом с тем, для чего мне всегда не хватает слов.
иногда все еще задаюсь вопросами — а зачем? почему? для чего? я знаю ответ, всегда знала, но с каждым новым днем меняется его формулировка, добавляются детали. наверное, очень хорошо, что у меня не так много свободного времени, чтобы зачем-то это внутри себя мусолить.

// я еще соберусь.

17:53 

когда-нибудь

скоро я соберусь и напишу обо всем.

16:46 

вероятно, нужно завести в доме что-то, что будет двигать мне диван, когда я мою пол, и приносить покушать.

22:21 

© Белинский

«Мне хочется любви, оргий, оргий и оргий, самых буйных, самых бесчинных, самых гнусных, а жизнь говорит: это не для тебя — пиши статьи и толкуй о литературе»

19:53 

завтра состоится первый мой педсовет, который я посещу в роли учителя, а не виновницы чего-то нехорошего. весь шкаф завешан блузками, дожидающимися глажки, - их длинные рукава это настоящий ад, когда на улице 35+, но выхода у меня нет. татуировки. казалось бы, пока занятия не начались, можно позволить себе вольность - явиться в школу во всей красе, пошло все к черту, все равно ведь психика детишек не пострадает от рисунков на моей коже. но нет. в принципе, это меня даже забавляет: эти вот рубашки, юбки, каблуки и стопки смешных учебников - это же что-то совсем не про меня; я воспринимаю это какой-то игрой, частью квеста, который прохожу по доброй воле. хочешь кому-то что-то доказать? хочешь показать им Слово? научить чему-то? что же, будь добра. страдай и в такой мелочи, потом будет еще круче: истеричные родители, заводилы в классе, журналы, двойки.. я не жалуюсь. и все же интересно, - когда такая мелочь перестанет восприниматься чем-то вызывающим? перестанут ли в татуировке видеть вызов, которого нет?
первую я сделала, когда мне было пятнадцать лет. все последующие - тоже в школе. к моменту выпуска в нашем 11А татуировки и пирсинг (лично я из видимых носила туннели, симметрию на губах и нострил) были у многих. единственная проблема возникла, кажется, только однажды: на урок ОБЖ к нам пришла сотрудница Детской комнаты милиции и, подняв меня с места, долго рассказывала чего-то о том, что в таком виде небезопасно ходить по улице. мы проспорили весь урок, а закончили тем, что никакому уставу школы я не перечу, поскольку
а) там нет ни слова о внешнем виде (кроме опрятности и формы для младшеклассников)
б) сам устав на стенах школы не отыскать. вот совсем.
ну а все остальное - только мои заботы.
сейчас мне неловко даже, когда я вспоминаю ту молодую девушку, которая терялась, путалась в словах и отчаянно пыталась поставить меня, соплячку, на место. и все же. преподаватели всегда спокойно относились к этим нашим фокусам, некоторые даже проявляли живой интерес. например, завуч увлеченно обсуждала с моей одноклассницей фотографии с небезызвестных тогда хоррор-шоу: девочка была там актрисой и обнаженной подвешивалась на крюках, сидела в клетках. показывая снимки, она просто зацензурила то, что следовало зацензурить, и все, вопрос решен. в общем, никто из нас даже не думал прятаться.
к слову, несмотря на все совершенно обыкновенные школьные проблемы, класс наш все признавали особенным. мы не боялись вообще ничего. и всегда приносили школе разные приятные штуки вроде наград и побед. хорошо сдали экзамены, рано начали работать. в параллельном классе не было ни татуировок, ни пирсинга, ни тяжелой музыки: девочки носили косички, мальчики - рубашки. и судимости, ой-ей.

не знаю. в целом, я поддерживаю дресс-код - мне кажется, что это часть субординации даже.
но не слишком ли много придают значения некоторым его моментам?

10:02 

уже двадцать дней я живу здесь, 16 из них - в своей квартире. и не прошло еще и дня, чтобы кто-нибудь из друзей или знакомых не написал мне что-нибудь в духе "ты что, с ума сошла?", "дауншифтинг - это только сначала весело" или там "а в нормальный город ты не могла переехать?". все это люди, с которыми мы много лет что-то там пытались доказывать людям, вкладывать в культуру, бороться..


дорога сюда была намного сложнее и длиннее, чем они могут знать. чем может показаться вообще кому-либо еще.
дорога сюда - это становление; задолго до тех двух недель, что я собирала вещи и искала деньги на переезд.
дорога сюда - даже не первая поездка, но она значит очень многое.
все началось задолго, задолго до.

понятия не имею, сколько еще пройдет времени, прежде чем меня покинет это убогое чувство несостоятельности и стыда за помощь родителей, и я не знаю, когда мой дом обзаведется всеми привычными для меня вещами в той же кухне. что там, я даже не знаю точно, останется ли этот дом моим, но, черт возьми, я же смогу.

я нашла работу. понятия не имею, как так произошло, но я теперь учительница.
я научилась понимать и не грустить. хотя "научилась" - здесь не самое подходящее слово.
я давно не курю. я не пью. ем.
знаю, что такое радость и счастье - просто быть там, где так отчаянно хотела. зная точно, почему. знаю, что все это - только средства для настоящего.
мне до чертиков страшно на самом деле.
но я все смогу.

01:05 

еще бы скорее научиться засыпать тут в одиночестве.

22:19 

я переехала в Краснодар, и этот переезд - маленькая история о том, как недолгого путешествия мне хватило для того, чтобы набраться смелости и едва ли не впервые в жизни сделать что-то действительно правильное. для себя. что-то очень честное.

удивительно, сколько всего это открыло и в окружающих людях. в моих замечательных родителях, в тех, кто ждал здесь, и тех, кто теперь не ждет там. наверное, мне не хватит никаких "спасибо", чтобы отблагодарить за это.

не знаю, сколько еще пройдет времени, прежде чем я выдохну и пойму, что все проблемы улажены, что теперь все будет вот так вот. но все будет хорошо.
обязательно.)

14:58 

туфли и сковородка.
животные, будто чувствуя, не отходят от меня ни на шаг. по этому я буду скучать больше всего, наверное. семья будет приезжать, друзья, может быть, тоже, если они останутся вообще. если окажутся ими. (впрочем, я сама — так себе друг, раз большая часть этого круга о переезде еще не знает вовсе, а с другой частью так легко расстаюсь). как засыпать без зверей под боком, я не представляю. заводить кого-то там я все равно не стану, это совсем другое.
медленно, но на меня все же накатывает.

только тишина.

главная