«С этой минуты я решаю ни на что не надеяться, ничего не ждать — жить, как животное, как хищный зверь, бродяга или разбойник. Если завтра будет объявлена война и меня призовут в армию, я схвачу штык и всажу его в первое же брюхо. Если надо будет насиловать, я буду насиловать с удовольствием. В этот тихий миг рождения нового дня земля полна преступлений и ужасов. Что изменилось в человеческой природе за все тысячелетия цивилизации? В сущности, человек оказался обманут тем, что принято называть "лучшей стороной" его натуры. На периферии духа человек гол, точно дикарь. Даже когда он находит так называемого бога, он все равно остается гол. Он — скелет. Надо опять вживаться в жизнь, чтоб нарастить на себе мясо. Слово становится плотью, душа требует питья. Теперь, едва завидев даже крохи, я буду бросаться и сжирать их. Если главное — это жить, я буду жить, пусть даже мне придется стать каннибалом. До сих пор я старался сохранить свою драгоценную шкуру, остатки мяса, которые все еще были на костях. Теперь меня это больше не беспокоит. Мое терпение лопнуло. Я плотно прижат к стене, мне некуда отступать. Исторически я мертв. Если есть что-нибудь в потустороннем мире, я выскочу назад. Я нашел Бога, но он мне не поможет. Мой дух мертв. Но физически я существую. Существую, как свободный человек. Мир, из которого я ухожу, — это зверинец. Поднимается заря над новым миром — джунглями, по которым рыщут голодные призраки с острыми когтями. И если я — гиена, то худая и голодная. И я иду в мир, чтобы откормиться»

© Генри Миллер, «Тропик Рака»
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
22:50 

Здесь я улыбаюсь каждой улочке и коту, человеку, дороге - Городу. Ем лепешки, не вспоминая о фигуре, фрукты с улицы и мясо. Еще местный кефир, - в самом деле чувствую себя настоящим, счастливым ребенком. Тем, которым (как сейчас кажется) никогда не была в полной мере.
Понимаю, что дело не в южном воздухе, но в обществе - совершенно определенном, из-за которого я здесь. И все же который раз ловлю себя на мысли, что именно в этом месте мне, может, хотелось бы состариться. Здесь мне бы хотелось поселить родителей: после всех трудностей показать им медовые абрикосы под ногами и вкус кисленького компота из собранных рядом с домом ягод.
Здесь хочется жить и видеть жизнь в других, любоваться, упиваться ею во всех ее красках.

Сегодня комната наполнена ароматом роз. Мне до ужаса не хочется никуда уезжать.

15:13 

сегодня, когда я знаю, что меня ждет в южном городе, уезжать сложнее. пусть я не узнаю улиц, здесь есть что-то, называющееся родным. что-то - помимо родителей и животных. что-то, что еще позволяет мне мечтать, но больше ни на что не надеяться, ничего не ждать.
сколько еще будет этих вылетов, сколько билетов?

19:21 

я много раз слышала выражения в духе покорить город - иногда даже страну. ровно столько же, сколько историй про то, как город кого-то сжирал, уничтожал. все это хорошо знакомо. когда мне хотелось жить в Питере, я останавливала себя тем, что стопроцентно заскучаю: с Невским, набережными, шпилем, реками - всем этим великолепием все равно заскучаю. еще была Натания. жаркая, суматошная морская сторона, полная русских эмигрантов, вкусного сыра и дешевого молодого вина. там бы я потерялась - среди песков или тетушкиной общины, это не так важно. в Краснодаре все иначе.
с момента нашей первой встречи мне казалось, будто мы сошлись с ним во вполне гармоничном союзе: он добр ко мне, приветлив, солнцем заглядывает в окна каждое утро. сегодня я наконец-то понимаю, что на самом деле мы просто безразличны друг другу. или он ко мне. для моей любви не нужна взаимность. безразличие - это тоже хорошо. это хотя бы по-настоящему.
не знаю, чем обманывала себя раньше, да и зачем делала это вообще. а себя ли, кстати? весь город, место, которое я должна считать домом, работа, работы, бестолковые попытки барахтаться во всем этом самостоятельно - только средства, и ведь я всегда это признавала. средства, чтобы всего лишь быть - быть тут. доказать себе что-то, суметь что-то предложить другому - так, словно это может или должно что-то значить.
ничего не имеет значения. скорее всего, это временное, но сейчас во мне нет ни восхищения, ни разочарования, ни (неужели) надежд или ожиданий. но у меня есть работа, на которую я встаю в пять утра шесть дней в неделю, - работа, которую вроде бы у меня даже получается выполнять хорошо. и к черту тогда слова. к черту все, что так или иначе посылает меня туда же. есть дело.
пусть хотя бы в нем я буду чего-то стоить.

16:46 

вероятно, нужно завести в доме что-то, что будет двигать мне диван, когда я мою пол, и приносить покушать.

22:21 

© Белинский

«Мне хочется любви, оргий, оргий и оргий, самых буйных, самых бесчинных, самых гнусных, а жизнь говорит: это не для тебя — пиши статьи и толкуй о литературе»

19:53 

завтра состоится первый мой педсовет, который я посещу в роли учителя, а не виновницы чего-то нехорошего. весь шкаф завешан блузками, дожидающимися глажки, - их длинные рукава это настоящий ад, когда на улице 35+, но выхода у меня нет. татуировки. казалось бы, пока занятия не начались, можно позволить себе вольность - явиться в школу во всей красе, пошло все к черту, все равно ведь психика детишек не пострадает от рисунков на моей коже. но нет. в принципе, это меня даже забавляет: эти вот рубашки, юбки, каблуки и стопки смешных учебников - это же что-то совсем не про меня; я воспринимаю это какой-то игрой, частью квеста, который прохожу по доброй воле. хочешь кому-то что-то доказать? хочешь показать им Слово? научить чему-то? что же, будь добра. страдай и в такой мелочи, потом будет еще круче: истеричные родители, заводилы в классе, журналы, двойки.. я не жалуюсь. и все же интересно, - когда такая мелочь перестанет восприниматься чем-то вызывающим? перестанут ли в татуировке видеть вызов, которого нет?
первую я сделала, когда мне было пятнадцать лет. все последующие - тоже в школе. к моменту выпуска в нашем 11А татуировки и пирсинг (лично я из видимых носила туннели, симметрию на губах и нострил) были у многих. единственная проблема возникла, кажется, только однажды: на урок ОБЖ к нам пришла сотрудница Детской комнаты милиции и, подняв меня с места, долго рассказывала чего-то о том, что в таком виде небезопасно ходить по улице. мы проспорили весь урок, а закончили тем, что никакому уставу школы я не перечу, поскольку
а) там нет ни слова о внешнем виде (кроме опрятности и формы для младшеклассников)
б) сам устав на стенах школы не отыскать. вот совсем.
ну а все остальное - только мои заботы.
сейчас мне неловко даже, когда я вспоминаю ту молодую девушку, которая терялась, путалась в словах и отчаянно пыталась поставить меня, соплячку, на место. и все же. преподаватели всегда спокойно относились к этим нашим фокусам, некоторые даже проявляли живой интерес. например, завуч увлеченно обсуждала с моей одноклассницей фотографии с небезызвестных тогда хоррор-шоу: девочка была там актрисой и обнаженной подвешивалась на крюках, сидела в клетках. показывая снимки, она просто зацензурила то, что следовало зацензурить, и все, вопрос решен. в общем, никто из нас даже не думал прятаться.
к слову, несмотря на все совершенно обыкновенные школьные проблемы, класс наш все признавали особенным. мы не боялись вообще ничего. и всегда приносили школе разные приятные штуки вроде наград и побед. хорошо сдали экзамены, рано начали работать. в параллельном классе не было ни татуировок, ни пирсинга, ни тяжелой музыки: девочки носили косички, мальчики - рубашки. и судимости, ой-ей.

не знаю. в целом, я поддерживаю дресс-код - мне кажется, что это часть субординации даже.
но не слишком ли много придают значения некоторым его моментам?

22:19 

я переехала в Краснодар, и этот переезд - маленькая история о том, как недолгого путешествия мне хватило для того, чтобы набраться смелости и едва ли не впервые в жизни сделать что-то действительно правильное. для себя. что-то очень честное.

удивительно, сколько всего это открыло и в окружающих людях. в моих замечательных родителях, в тех, кто ждал здесь, и тех, кто теперь не ждет там. наверное, мне не хватит никаких "спасибо", чтобы отблагодарить за это.

не знаю, сколько еще пройдет времени, прежде чем я выдохну и пойму, что все проблемы улажены, что теперь все будет вот так вот. но все будет хорошо.
обязательно.)

01:05 

еще бы скорее научиться засыпать тут в одиночестве.

14:58 

туфли и сковородка.
животные, будто чувствуя, не отходят от меня ни на шаг. по этому я буду скучать больше всего, наверное. семья будет приезжать, друзья, может быть, тоже, если они останутся вообще. если окажутся ими. (впрочем, я сама — так себе друг, раз большая часть этого круга о переезде еще не знает вовсе, а с другой частью так легко расстаюсь). как засыпать без зверей под боком, я не представляю. заводить кого-то там я все равно не стану, это совсем другое.
медленно, но на меня все же накатывает.

20:17 

так странно не верить, что у меня все получится. что я буду работать и жить там.
не верить после того, как положив голову на колени, впервые в жизни разглядывала Млечный Путь и считала падающие звезды. это было состояние транса, чистого и честного счастья. надо мной пели голоса, им вторил прибой. сверкали огни в небе, где-то возвращались домой корабли. я помню все с такой четкостью, что мне страшно переводить воспоминание в слова, — я не хочу обесценить. не хочу соврать. я н а в с е г д а оставлю это при себе, сберегу.

надо бы уже собрать чемоданы.

11:37 

я вернулась обратно в Москву семнадцатого числа, но до сих пор не могу написать об этом. не хочу.
после солнечного города контраст с мегаполисом подсвечивает все недостатки. люди здесь хмурые и, даже если сами того не хотят, одними лицами выдают то, как сильно желают сохранить образ. забавно, что раньше мне это казалось нормой. не то чтобы я считала, будто все люди такие, но нечто иное воспринимала каким-то чудом, приятным исключением, за которое следует жадно цепляться и запоминать. сам город - бетонная коробка. мне всегда нравилось, как во многих произведениях его сравнивают с живым организмом, - чем-то между механической машиной и голодным зверем. нравилось, что я родилась и выросла здесь - при всей своей нелюбви к нему и его жителям. город ночных огней днем и утром для меня невыносим.
это здорово: я многое поняла в себе, попробовав на вкус другую жизнь, иную ментальность. неожиданно открыла в себе дружелюбие и желание видеть больше улыбок вокруг. не я хмурая и агрессивная, но именно я не могу сжиться с этим хищником. пока есть возможность, я выбираю другие джунгли.

20:36 

13:06 

сегодня вспомнила, как на каком-то семейном празднестве (кажется, это был мой день рождения), мы сидели всей семьей и разговорились про книжки. тетка, бабушка, сестры, - кого только не было. я готовилась к поступлению и только-только закончила какой-то текст. обычно я не даю никому ничего читать, даже когда скидываю матери что-то на подшивку, она всегда спрашивает, можно ли прочесть. чаще всего нет. но неважно. я попросила десять минут, чтобы прочитать им работу вслух, послушать мнения. через половину первой же страницы поняла, что все вновь заняты беседой между собой. никто в общем-то и не заметил, что я заткнулась и убрала ноутбук подальше.
зато теперь, когда мне абсолютно не интересно, что они там себе думают, терроризируют просьбами дать им повесть. на отказ отвечают очаровательнейшими аргументами: ты там про нас гадости написала.
еще как написала.)

10:31 

на завтра мне нужна речь, где по традиции я обязана рассказать, какой клевый у меня диплом — и такая вот школа, и такой вот стиль, и идею мою оцените, что уж до философии. сколько мне цитировали выступления прошлых дней, — все это было глупо и смешно. не понимаю, какой смысл рассказывать что-то, помимо элементарного «здравствуйте, меня зовут так и так, в моем дипломе то и это». рассказ и то, что мастер упорно называет повестью. ну, пусть так. «спасибо уважаемым членам комиссии»
одни мастера говорят, что спорить с оппонентами нужно. другие — ни в коем случае. практика прошлых групп, опять же, показывает, что последние правы. и доказывает невозможность полноценной, адекватной защиты. одна наша прекрасная девочка с очерка и публицистики выпускалась с темой «Современная тюремная проза», — сама концепция наших дипломов очень различна: если у нее хоть какой анализ, работа над, то у нас только художественные тексты. но. но даже в этом случае ей повезло нарваться на абсолютную какую-то неадекватность людей, учивших нас не один год. цитирую: «всюду скачут, как нацики на майдане, чьи-то суждения», «а бараки присутствуют лишь в фамилии дипломницы», «но случись в России или Белоруссии свой майдан, и они легко перескачут в лагерь фашистов» и мое любимое: «я не читал книг Олиневича, Косово и Володарского, но, судя по описанию их Б., это эпизоды из жизни придурковатых отморозков, имеющих в голове вместо мозга приемничек, настроенный на волну Радио Свобода». серьезно? не читал книг по работе своей дипломницы? ни о майдане, ни о фашизме, ни о политике вообще девочка не писала. черт возьми, она проводила работу над современными текстами чужой руки. а господа оппоненты, похоже, в очередной раз забыли, что мы пришли сюда не соответствовать чьим-то ожиданиям, и уж тем более — не ублажать их взгляды на себя и мир. совсем юными и наивными пять лет назад мы строчили свои вступительные работы, корпели над этюдами и краснели во время собеседования с одной целью: наше слово просило голоса. и вот, когда он прорезался, нам затыкают рты.
вообще, нас постоянно готовили к тому, что мы никому не будем нужны. что все, создаваемое нами, сохранит нас, но уйдет дальше — в поток времени, сознаний, процесса. написанное с последней поставленной точкой перестает принадлежать нам, а потому может судиться как угодно. возможно, в понимании дипломной комиссии они таким образом преподают нам последний урок в этих стенах. ну хорошо. мы адекватно воспринимаем критику. нам лестны авторитетные отзывы. мы, в конце концов, умеем посмеяться над бредом и над собой. вот только зачем вести с нами эту неясную игру, откуда мы по умолчанию не сможем выйти победителями?
я понятия не имею, что произойдет завтра, и с какой оценкой я уйду. это вообще сама по себе забавная ситуация: наши тексты два человека превращают в цифру) мне трудно представить что-то глупее. уважаемый Д. еще на госах вполне прозрачно намекнул мне, что недоволен. я огорчилась поначалу, но сейчас думаю — к счастью. я в самом деле счастлива не нравиться вам, господин Д. в противовес его мнению — мнение одного из мастеров, П. он хотя бы писатель, если бы это что-то значило. ну и голос нашего мастера. на оценку он никак не влияет.
не знаю.. не буду ничего готовить, ни строчки. если текст пусть даже самого гениального автора нуждается в дополнительных пояснениях, то у меня для него плохие новости. я и вовсе не заслуживаю столько внимания.

13:19 

я очень люблю маленькие победы.
даже в те моменты, когда знаю, что заслужен настоящий триумф. что-то большее. что-то, что даст чуть больше уверенности победившему.
и как же радостно, как легко наблюдать за этими победами со стороны, лелеять в себе то чувство, которое с самого начала твердило — всё получится.

шаг от пути к бесконечно высокой лестнице сделан, а в ней нет конечных точек. теперь только вверх и вверх.)

15:39 

прошло без малого пять лет, а до сих пор этот адрес всплывает на страничке новой вкладки. я, честно говоря, и не знаю, закончится ли когда-нибудь эта драма на самом деле.
все наши персонажи, так не похожие на нас самих, давно умерли — кто-то взаправду, на страницах, кто-то — просто в памяти. я без труда могу сейчас слету написать что-то о Лой, Чарли или подросшем Бастиане, раскрыть с ноги двери проклятого Фанхауса, чтобы поймать за руку очередную Лефроевскую сучку, но... недавно написала мне девочка, пообщались. что, как, где играешь, играешь ли. а помнишь? помню, помню. все помнят, как ни странно. только ни желания, ни смысла в этом никакого нет. наверное, если бы кто-то все-таки решился начать все сначала, собрав всех нас снова вместе, меня бы там не досчитались. хотя кажется, что еще совсем недавно я бы радовалась больше всех. и это несмотря на то, что само закрытие — моих рук дело. в какой-то степени. очень скандальной степени.
если позволить себе немного пафоса, то — прошла эпоха. я не успела ее закончить для себя, как не успела дописать историю, зная, что та продолжает жить не в одной даже, не в двух или трех головах. это скверно, потому что она заслужила эффектной точки, заслужила конца. но я больше не Ивер. я больше не персонаж, пусть и сентиментально берегу в себе целое кладбище тех, кто раскрывал собой мои худшие стороны.

я даже не уверена, что хочу продолжать что-то в этом русле вообще. писать.
никакой потребности. и когда-то давно, когда во мне резвилась самоуверенность, я считала это за счастье.
а сегодня всё намного проще.

20:55 

полистала дневники, совершенно случайным образом наткнулась на море девушек, которые пишут что-то в духе: «я начинающий таролог (или просто новичок), прорабатываю колоду, сделаю простой расклад за n-ую сумму»
ну, потрясающе. предприимчивые барышни — только учатся, а уже делают денежку на увлечении.
тоже, что ли, запостить в шапке что-нибудь о том, как успешно довожу особо впечатлительных до слез, раскладывая Манара, или навожу жуть рунами (Старший Футарк и славянские — на выбор). опытно, жестко, без соплей.

20:42 

а она удивительна.

16:59 

во мрак поражений

хочется перенести всё запланированное на бумагу, пометить цветом, расписать по датам.
поставить себе условия — это ты сделаешь в июле, это — в августе. с третьим тебе нужно расправиться, скажем, до ноября, но перед этим в сентябре запустить вот то и перекинуть туда-то. тут снять квартиру, там заплатить, здесь получить и наладить. но всё написанное обретает телесность, вес, жизнь, правду. а я знаю, что всего этого недостаточно.
да и пусть.

будто бы мой мозг настолько глуп, чтобы забыть обо всём этом.

17:55 

близнецы

я помню, как мы пили кофе в четыре часа утра, летом. сладкий и с молоком. ты не ложился, чтобы ответить, я мало спала, а птицы к тому времени уже пели вовсю. и теплый, но свежий такой воздух, мягкий свет. где-то далеко гудели машины, кто-то возвращался домой.. мы искали слова.
а как сказать это
и чем это назвать
ну проверь мне
вот у Достоевского, ты помнишь, было
простоволосая?

одно из самых дурацких и дорогих воспоминаний.

только тишина.

главная