Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
16:22 

радуюсь еще, что не затеряла в памяти привычку писать Жене, когда хочется поделиться-пожаловаться или там взбодрить ощущение того, насколько мы родные.
иногда он мне отвечает. на самом деле, сейчас я понимаю, что эти вот ответы мне не очень нужны. или нужны вот до крайности.. неважно. даже в абсолютной тишине я все равно знаю, что неожиданно накатившее отчаяние - это он. больные зубы - тоже он. внезапная радость? я очень счастлива за тебя, братец.
когда он пишет, он всегда говорит: ты хорошая. в том смысле, что замечательный человек. это единственный, пожалуй, момент, в котором мы никак не сходимся: я-то знаю правду. я ведь знаю себя.

и сколько еще времени нам нужно, чтобы его стало достаточно, м?
сколько нужно отдать, чтобы перестать опаздывать к тому, что так по-настоящему дорого?

16:05 

в одну из прошлых ночей туман прямо с моего балкона можно было черпать ложками — густой-густой. мне сразу вспомнилось, как примерно в то же время я не раз возвращалась домой через весь этот частый сектор, крохотные улочки. случись это в ту ночь, я точно где-нибудь там, в ледяном молоке, и растворилась бы.

время идет странными скачками. я не совсем понимаю, давно ли здесь, как быстро оказался позади мой переезд: прошел месяц, как я преподаю; два, как живу. а вроде бы день или уж целая вечность. гораздо проще заменить календарь впечатлениями: здесь я смеюсь, здесь плачу, вот все равно надеюсь и молчу, сегодня у меня появилась кошка, а вот первая бутылка вина — так и не допитая. кстати, в школе мне, кажется, правда нравится. и не так страшны дети с этими своими иногда неадекватными родителями, как всякие там методистки и прочие жертвы возрастных изменений. но это пустое. это все такая дрянь и ерунда рядом с тем, для чего мне всегда не хватает слов.
иногда все еще задаюсь вопросами — а зачем? почему? для чего? я знаю ответ, всегда знала, но с каждым новым днем меняется его формулировка, добавляются детали. наверное, очень хорошо, что у меня не так много свободного времени, чтобы зачем-то это внутри себя мусолить.

// я еще соберусь.

17:53 

когда-нибудь

скоро я соберусь и напишу обо всем.

14:32 

Мы закрыли глаза и далёкий придумали остров
Мы придумали ветер и себе имена
И не знаем пока, кто из нас на рассвете
Станет ждать, чтоб скорее укрыла волна




Постой, пусть закат тебе ляжет на плечи
Я ещё не дышал, я ещё не дышал так легко
Постой, за тебя всё сделает ветер
Он стирает следы наших ног, засыпает песком

20:37 

и только небо знает правду




кто украл мою звезду

11:55 

Когда мы говорим, что "город мне подходит", мы обычно суммируем впечатления об архитектуре, климате, менталитете, людях.. пусть даже ценах и каких-то особенных, местечковых красотах. Я говорю это, когда чувствую, что могу начать все с самого начала, - точнее говорила раньше, сегодня это совсем иное впечатление. Сегодня это ясное ощущение дома. Но никогда прежде я не встречала "подходящего города" в том смысле, что географическая точка оказывалась человеческим близнецом. Собратом?
Это был особенный день. Вчера я видела, как вы отражались друг в друге: город был такой спокойный и волевой.. Бескрайний в своей свободе. На твою улыбку он отвечал ветром, ловил взгляд шумом залитого солнцем порта.
"Главное, что море слышно". И правда, это - главное.

23:12 

© Бродский, «Для школьного возраста»

М. Б.

Ты знаешь, с наступленьем темноты
пытаюсь я прикидывать на глаз,
отсчитывая горе от версты,
пространство, разделяющее нас.

И цифры как-то сходятся в слова,
откуда приближаются к тебе
смятенье, исходящее от А,
надежда, исходящая от Б.

Два путника, зажав по фонарю,
одновременно движутся во тьме,
разлуку умножая на зарю,
хотя бы и не встретившись в уме.

14:44 

мне кажется, я всегда буду любить эту песенку.



когда-то давно сценарий школьного последнего звонка я написала в этом же духе.)
с соответствующими нарядами — туниками, золотыми венками, атрибутикой греческого пантеона.
муз, вот с точно такими же характерами, играли мальчики. пели, танцевали, кокетничали. забавно было.

15:52 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
23:57 

крыжовник терпкий,
сладкая сирень

14:18 

было сказано множество лестных слов. ну то есть как сказано... зачитано. ни один из моих оппонентов не посчитал нужным присутствовать на защите. честно говоря, это не очень приятно: все со своими переглядывались, потом радостно прощались, жали руки. а я как обычно. но да и ладно.
теперь уже точно можно выдохнуть и просто осознать, что всё это было не зря. нервы, ненависть, стремление соответствовать самостоятельно выбранному примеру, уже только после — собственный путь. теперь я сворачиваю, но не схожу с дороги. с какой работой я в итоге свяжусь — неважно, у меня есть цель. есть любимое занятие, которое я не брошу, пока в нем будет от меня прок. если уж действительно «дипломная работа убедительно доказывает литературную состоятельность нашей выпускницы», то я точно знаю, куда эту состоятельность направить, где применить. ведь значит это, что я не ошибаюсь. что глаз, мозг, чувство — они распознают одно и распознают объективно. черт, я столько лет учила их этому.)
славное состояние сейчас, доброе. бесценно знать, что имеешь шанс дать что-то миру, — в том его проявлении, которое близко. дорого.

13:39 

я немного теряюсь, когда прикидываю, сколько всего мне нужно будет сделать в ближайшее время — даже вот из бытовых мелочей, что-то купить, что-то собрать, разобраться с деньгами, — но пока от этого не веет тоской, то все, кажется, нормально. перемены желанны, поэтому ничуть не пугают. даже если и маячат перспективой привыкнуть к новому дому ночью.
даже поиск работы превращается в какое-то занятное приключение, почти соревнование. заранее проигрывая по многим пунктам, я что-то пытаюсь доказать. если не получится, то и не беда: поработаю просто, кем-то, чтобы уже следующей осенью быть полноправным кандидатом.

Москва тем временем в буквальном смысле давит на плечи. мне все казалось, что там у меня даже лицо изменилось, так вот и не оно одно.

мне снился сердечный набат и шум моря.
всё это стоит того.

17:31 

привет, грабли. привет, ничтожество.
это не мое. и поделом.

«Но нигде и никем не сказано, чтобы человек приносил себя в жертву другому без цели, без надежды <...> Жить с жертвой нельзя, — ее в конце концов возненавидишь, как вечное напоминание» © А. Толстой, из письма к Баршевой.

15:07 

а еще это вот просто прекрасно, по-моему. пусть валяется тут и не теряется.
х

13:36 

пять лет моих остервенелых попыток доказать себе, будто я чего-то стою, обернулись бумажкой-ведомостью и ну вот почти приговором для самолюбия — четыре. три дисциплины и один дополнительный урок: получи, Ирочка, получи и успокойся, ты вот ну совсем ничего никому не доказала. когда я отвечала первой кафедре, мне казалось, что уже все решилось, я знаю все ответы, я все смогу. какая-то домашняя атмосфера классической литературы, проза П., добрые глаза профессоров и минут пятнадцать обыкновенной беседы — «это не повлияет на оценку, но мне очень интересно — что вы думаете о...». происходило то, на что мне не хватало смелости раньше: мы просто говорили на равных, спорили и смеялись. а потом, после современки, заставляла себя не зареветь. плевать, что там впереди еще одна кафедра. плевать, что еще отвечать — какой в этом смысл, если я уже знаю, что все пропало. и снова: «ну достаточно-достаточно, это же великолепный ответ». и я сидела, улыбалась, шутила о чем-то... на объявлении оценок думала только о том, насколько же глубоко меня в топтали в грязь в промежутке между триумфами, если они между собой не смогли договориться на что-то большее. и это его оппонентское «вы уже можете зайти почитать, если вам интересно». мне, честно говоря, уже плевать, что он там думает о моем дипломе и что скажет. я знаю, что будь он обыкновенной научной работой, я бы этого Д. самого заставила утирать сопли обиды, но нет. но и мне не стыдно ни за одну строчку из тех рассказов. и я буду их защищать, пусть даже это никак не повлияет на результат, ведь все решено заранее.
вчера я собрала несколько огромных пакетов старых конспектов, докладов, ненужных записей, тетрадей. некоторое рука не поднялась выбросить, хотя готова поспорить, что никогда больше мне это не понадобится, — убрала их с глаз подальше. странно как-то. впрочем, я рада, что никогда больше за кафедрой у меня не будет садиться голос, не нужно будет ночами готовиться к контрольным, писать билеты... всё, выдохнуть. выдохнуть и шагать дальше — по той самой скучной, безопасной дорожке, что я так легко для себя приготовила. и всё будет хорошо. всего только шаг, а там меня поведет привычка. и всё.

12:10 

© Бродский, «Письмо к А.Д.»

<...>
Cохраняю твой лик, устремленный на миг в безнадежность, —
безразличный тебе — за твою уходящую нежность,
за твою одинокость, за слепую твою однодумность,
за смятенье твое, за твою молчаливую юность.

Bсе, что ты обгоняешь, отстраняешь, приносишься мимо,
все, что было и есть, все, что будет тобою гонимо, —
ночью, днем ли, зимою ли, летом, весною
и в осенних полях, — это все остается со мною.
<...>

15:10 

© Рыжий

Ничего не надо, даже счастья
быть любимым, не надо
даже тёплого участья,
яблони в окне.
Ни печали женской, ни печали,
горечи, стыда.
Рожей - в грязь, и чтоб не поднимали
больше никогда.

Не вели бухого до кровати.
Вот моя строка:
"Без меня отчаливайте, хватит -
небо, облака!"
Жалуйтесь, читайте и жалейте,
греясь у огня,
вслух читайте, смейтесь, слёзы лейте.
Только без меня.

Ничего действительно не надо,
что ни назови:
ни чужого яблоневого сада,
ни чужой любви,
что тебя поддерживает нежно,
уронить боясь.
Лучше страшно, лучше безнадежно,
лучше рылом в грязь.

22:34 

готовлюсь к госам и ловлю себя на том, что в конспектах пишу о людях, которых давно (или не очень) нет на свете, в настоящем времени. вот почти всегда. «входит в кружок...», «впервые публикуется...», «знакомится с...», «умирает». это то, чему нас не научили, — жить с грузом их историй в головах. все они — со своими трагедиями, своими ошибками, поломанными или непростыми судьбами для нас никуда не исчезли. их тени вьются рядом с нами, стоит только вспомнить книжку, строчку, имя. вьются и не знают, как хорошо нам известны их печали и самые счастливые моменты, или о том, что мы можем назвать имена всех их любовниц и горько сожалеем, когда лучшие из произведений опошляет время и читатель. вот они, прямо надо мной, и это очень странное чувство. некоторое время назад мне казалось, что человеческая, вот самая обыкновенная личность писателя мне не важна: есть текст, иногда — маска. всё, к чему большее. я думала, что только реальность написанного влияет на состояние настоящего. ан нет. все эти годы (которые совсем не ограничиваются временем обучения) мы провели наедине не только с героями, но и их создателями. это вовсе не потому, что зубрили биографии или зачитывались мемуарами и дневниками (вообще-то очень личными). любое (правильное) чтение — это соучастие. умение и желание влезть в чужую шкуру, которое очень скоро становится и даром, и проклятием. всё, абсолютно всё прочитанное так или иначе остается в тебе. не тысячи — сотни тысяч душ в одной маленькой, твоей. и они никогда не уходят. какой-то космический ужас на самом деле, — чистый такой, первородный, как когда ты впервые понимаешь смерть или там свое одиночество. очень много ребят, особенно способных, немало из-за этого пострадали; на нашем курсе — самый талантливый. это нормально. это в его душе просто не хватило места для него самого и всех тех слов, что он мог подарить миру, хотя я очень надеюсь, что еще сможет.
вот такая литература. такие мы.

23:59 

даже немного странно понимать, что я вновь чувствую землю под ногами. знаю, куда идти, что там делать, зачем и почему. цепочка из простых, выполнимых задач — больше мне уже никогда не будет нужно, и я не посмею об этом думать, не позволю себе вновь натворить этот хаос. он прекрасен — всю мою жизнь, весь этот безвкусный набор ингредиентов, из которого никогда бы ничего толкового не вышло, собрали в колбу, взболтали и выплеснули в мир. искры, дым, шум. что-то с большой буквы. что-то, чего всегда со звериной жадностью я буду инстинктивно искать в себе и других. нетрудно поселить собственных демонов в другом человеке. призраки найдут в нем дом еще быстрее, и у каждого из них будет одно лицо. вон, брат говорил мне, что я умная девочка, что я выйду замуж за дантиста и буду читать «Эль Декор», а ему можно верить. но только я-то знаю, что покоя не найду еще долго, если найду его вообще когда-нибудь. мне кажется, что примерно с каким-то таким, очень похожим чувством маньяки селят в жертвах свои мечты, а потом вскрывают им глотки — потому что всё не то. потому что все — другие.
и все это ничего не значит. не имеет права быть — просто потому что. и это я понимаю тоже. но это все еще варится внутри, все еще бьет по больному. я ненавижу себя за молчание, но еще сильнее ненавижу за все эти слова. крайняя степень отвращения к себе же.
зато это дает непонятный стимул. будто бы несмотря на все это, когда-нибудь мной можно будет гордиться. мной, моими сомнительными достижениями, может быть работой, моими взглядами и неумением быть ненавязчивой. ха.

а еще у меня четвертый день левый глаз дергается — это лучше всего характеризует мое умение убеждать себя в том, что все хорошо.

18:29 

зато все эти слезки-печальки я могу оправдать температурой и залить мерзопакостной микстурой.
ура?

только тишина.

главная