10:02 

уже двадцать дней я живу здесь, 16 из них - в своей квартире. и не прошло еще и дня, чтобы кто-нибудь из друзей или знакомых не написал мне что-нибудь в духе "ты что, с ума сошла?", "дауншифтинг - это только сначала весело" или там "а в нормальный город ты не могла переехать?". все это люди, с которыми мы много лет что-то там пытались доказывать людям, вкладывать в культуру, бороться..


дорога сюда была намного сложнее и длиннее, чем они могут знать. чем может показаться вообще кому-либо еще.
дорога сюда - это становление; задолго до тех двух недель, что я собирала вещи и искала деньги на переезд.
дорога сюда - даже не первая поездка, но она значит очень многое.
все началось задолго, задолго до.

понятия не имею, сколько еще пройдет времени, прежде чем меня покинет это убогое чувство несостоятельности и стыда за помощь родителей, и я не знаю, когда мой дом обзаведется всеми привычными для меня вещами в той же кухне. что там, я даже не знаю точно, останется ли этот дом моим, но, черт возьми, я же смогу.

я нашла работу. понятия не имею, как так произошло, но я теперь учительница.
я научилась понимать и не грустить. хотя "научилась" - здесь не самое подходящее слово.
я давно не курю. я не пью. ем.
знаю, что такое радость и счастье - просто быть там, где так отчаянно хотела. зная точно, почему. знаю, что все это - только средства для настоящего.
мне до чертиков страшно на самом деле.
но я все смогу.

11:45 

© Есенин

Вечер черные брови насопил.
Чьи-то кони стоят у двора.
Не вчера ли я молодость пропил?
Разлюбил ли тебя не вчера?

Не храпи, запоздалая тройка!
Наша жизнь пронеслась без следа.
Может, завтра больничная койка
Упокоит меня навсегда.

Может, завтра совсем по-другому
Я уйду, исцеленный навек,
Слушать песни дождей и черемух,
Чем здоровый живет человек.

Позабуду я мрачные силы,
Что терзали меня, губя.
Облик ласковый! Облик милый!
Лишь одну не забуду тебя.

Пусть я буду любить другую,
Но и с нею, с любимой, с другой,
Расскажу про тебя, дорогую,
Что когда-то я звал дорогой.

Расскажу, как текла былая
Наша жизнь, что былой не была...
Голова ль ты моя удалая,
До чего ж ты меня довела?

22:43 

мне вот образование не позволяет вообще что-то говорить про Полозкову. только глаза закатывать или фыркать.
но так тайно, по большому секрету самой себе, частенько подмечаю какие-то очень приятные строчки. меткие, а это для меня в любой литературе главное.
вообще, можно долго-долго рассуждать о том, как несправедливо обвинять ее в том, что она убивает поэзию и все такое, но... во всем современном литературном процессе она персонаж ну как минимум не самый скверный. для меня она слишком однобока, слишком много повторяется, слишком иногда пряма (прямолинейность — это очень здорово, но литература, хорошая, взрослая литература, тем более поэзия, подразумевает определенное умалчивание), слишком вообще. и все-таки.

«...И ревнует–безосновательно, но отчаянно. Даже больше, осознавая свое бесправие»

15:59 

— а давай мы тебя встретим?
— а давай вместе поедем?
— а давай я заеду?
— а хочешь сегодня встретиться?
почему меня просто нельзя оставить в покое. бесит.



до меня только сейчас в полной мере дошло, что за окном уже май.

15:13 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
15:07 

иногда мне кажется, что скоро я просто уже сдохну тут со всем этим новым набором болячек. но потом понимаю, что это стало бы самым лучшим концом, и успокаиваюсь.

16:17 

слишком навязчивое желание разбить голову. все легче.

15:20 

это был странный сон. зачеркнутое имя — прямая линия до точки. чувство абсолютной пустоты. и я понимала, как всегда все понимала.
всегда считала эту треклятую привычку своим главным недостатком. ну то есть как... одним из множества критичных.

12:04 

примерно раз или два в месяц я получаю от него письмо. электронное — и это хорошо, иначе бы по ночам я предавалась сентиментальному перечитыванию: с общей музыкой, приглушенным светом да над коробочкой со стопкой перевязанных ленточкой бумажек (ну я же себя знаю). когда-то очень давно он сказал мне: «ты — единственное, что заставляет меня оставаться человеком». почему-то меня это тогда сильно покорежило. мне казалось, что слишком откровенная, слишком резкая черта между нами провелась его же рукой. где я, где он. не секрет, что между нами непроходимая социальная пропасть — это нормально. я им горжусь. сегодня ночью, открыв новую весточку, я наконец поняла, что меня в тот день так задело. никого я не заставляю. никогда. принципиально. я бы принимала его любым чудовищем, в которое он мог превратиться под влиянием работы и важных галстуков. я бы всегда знала, что этот человек — мой, и я люблю его, и он, быть может, совершил какой-то ужасный поступок, но остался моим. знала бы, что он справится, а если захочет — справимся мы. еще я помню мальчика, имя которого стерлось. мальчик сидел в казино на пароме среди взрослых и очень хотел общаться с ним. помню, как на мальчика огрызнулся галстук. и как по лицу галстука прошелся уверенный кулак. месяцы разбирательств. я снова гордилась и злилась: он всегда, всегда — со мной или без меня — будет человеком. а я.. я на самом деле не так хороша, как ему кажется. хотя бы просто потому, что мы абсолютные копии друг друга.
сегодня ночью он сказал мне: «мало кто умеет терпеть и ждать так, как умеете это вы с С.». почти год назад они развелись. я узнала об этом всего-то пару месяцев назад, решившись написать самой С., которую поймать намного легче, чем его. что-то во мне тогда окончательно утвердилось — из предположений, неуверенных мыслей перешло в знание. встало на свои места. они были для меня, наверное, самым идеальным союзом из всех, что когда-либо знала или видела. абсолютная независимость, легкость. и ничего это не значит. благо, разошлись друзьями. просто чтобы никто никого больше не ждал. уж не знаю, насколько это правильно.
знаю только, что поступила бы точно так же. и раз уж мы с ним близнецы, очень, очень хочется верить, что хоть одно различие в наших «внутренностях» есть — он везучее. и там, за много-много километров от меня, найдется человек, немного похожий на С. и меня. и ждать, если потребуется, будет даже еще больше. кто-то ведь должен заботиться о моем братце.

15:07 

а еще это вот просто прекрасно, по-моему. пусть валяется тут и не теряется.
х

17:31 

привет, грабли. привет, ничтожество.
это не мое. и поделом.

«Но нигде и никем не сказано, чтобы человек приносил себя в жертву другому без цели, без надежды <...> Жить с жертвой нельзя, — ее в конце концов возненавидишь, как вечное напоминание» © А. Толстой, из письма к Баршевой.

13:39 

я немного теряюсь, когда прикидываю, сколько всего мне нужно будет сделать в ближайшее время — даже вот из бытовых мелочей, что-то купить, что-то собрать, разобраться с деньгами, — но пока от этого не веет тоской, то все, кажется, нормально. перемены желанны, поэтому ничуть не пугают. даже если и маячат перспективой привыкнуть к новому дому ночью.
даже поиск работы превращается в какое-то занятное приключение, почти соревнование. заранее проигрывая по многим пунктам, я что-то пытаюсь доказать. если не получится, то и не беда: поработаю просто, кем-то, чтобы уже следующей осенью быть полноправным кандидатом.

Москва тем временем в буквальном смысле давит на плечи. мне все казалось, что там у меня даже лицо изменилось, так вот и не оно одно.

мне снился сердечный набат и шум моря.
всё это стоит того.

14:18 

было сказано множество лестных слов. ну то есть как сказано... зачитано. ни один из моих оппонентов не посчитал нужным присутствовать на защите. честно говоря, это не очень приятно: все со своими переглядывались, потом радостно прощались, жали руки. а я как обычно. но да и ладно.
теперь уже точно можно выдохнуть и просто осознать, что всё это было не зря. нервы, ненависть, стремление соответствовать самостоятельно выбранному примеру, уже только после — собственный путь. теперь я сворачиваю, но не схожу с дороги. с какой работой я в итоге свяжусь — неважно, у меня есть цель. есть любимое занятие, которое я не брошу, пока в нем будет от меня прок. если уж действительно «дипломная работа убедительно доказывает литературную состоятельность нашей выпускницы», то я точно знаю, куда эту состоятельность направить, где применить. ведь значит это, что я не ошибаюсь. что глаз, мозг, чувство — они распознают одно и распознают объективно. черт, я столько лет учила их этому.)
славное состояние сейчас, доброе. бесценно знать, что имеешь шанс дать что-то миру, — в том его проявлении, которое близко. дорого.

23:57 

крыжовник терпкий,
сладкая сирень

15:52 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
14:44 

мне кажется, я всегда буду любить эту песенку.



когда-то давно сценарий школьного последнего звонка я написала в этом же духе.)
с соответствующими нарядами — туниками, золотыми венками, атрибутикой греческого пантеона.
муз, вот с точно такими же характерами, играли мальчики. пели, танцевали, кокетничали. забавно было.

23:12 

© Бродский, «Для школьного возраста»

М. Б.

Ты знаешь, с наступленьем темноты
пытаюсь я прикидывать на глаз,
отсчитывая горе от версты,
пространство, разделяющее нас.

И цифры как-то сходятся в слова,
откуда приближаются к тебе
смятенье, исходящее от А,
надежда, исходящая от Б.

Два путника, зажав по фонарю,
одновременно движутся во тьме,
разлуку умножая на зарю,
хотя бы и не встретившись в уме.

11:55 

Когда мы говорим, что "город мне подходит", мы обычно суммируем впечатления об архитектуре, климате, менталитете, людях.. пусть даже ценах и каких-то особенных, местечковых красотах. Я говорю это, когда чувствую, что могу начать все с самого начала, - точнее говорила раньше, сегодня это совсем иное впечатление. Сегодня это ясное ощущение дома. Но никогда прежде я не встречала "подходящего города" в том смысле, что географическая точка оказывалась человеческим близнецом. Собратом?
Это был особенный день. Вчера я видела, как вы отражались друг в друге: город был такой спокойный и волевой.. Бескрайний в своей свободе. На твою улыбку он отвечал ветром, ловил взгляд шумом залитого солнцем порта.
"Главное, что море слышно". И правда, это - главное.

13:36 

пять лет моих остервенелых попыток доказать себе, будто я чего-то стою, обернулись бумажкой-ведомостью и ну вот почти приговором для самолюбия — четыре. три дисциплины и один дополнительный урок: получи, Ирочка, получи и успокойся, ты вот ну совсем ничего никому не доказала. когда я отвечала первой кафедре, мне казалось, что уже все решилось, я знаю все ответы, я все смогу. какая-то домашняя атмосфера классической литературы, проза П., добрые глаза профессоров и минут пятнадцать обыкновенной беседы — «это не повлияет на оценку, но мне очень интересно — что вы думаете о...». происходило то, на что мне не хватало смелости раньше: мы просто говорили на равных, спорили и смеялись. а потом, после современки, заставляла себя не зареветь. плевать, что там впереди еще одна кафедра. плевать, что еще отвечать — какой в этом смысл, если я уже знаю, что все пропало. и снова: «ну достаточно-достаточно, это же великолепный ответ». и я сидела, улыбалась, шутила о чем-то... на объявлении оценок думала только о том, насколько же глубоко меня в топтали в грязь в промежутке между триумфами, если они между собой не смогли договориться на что-то большее. и это его оппонентское «вы уже можете зайти почитать, если вам интересно». мне, честно говоря, уже плевать, что он там думает о моем дипломе и что скажет. я знаю, что будь он обыкновенной научной работой, я бы этого Д. самого заставила утирать сопли обиды, но нет. но и мне не стыдно ни за одну строчку из тех рассказов. и я буду их защищать, пусть даже это никак не повлияет на результат, ведь все решено заранее.
вчера я собрала несколько огромных пакетов старых конспектов, докладов, ненужных записей, тетрадей. некоторое рука не поднялась выбросить, хотя готова поспорить, что никогда больше мне это не понадобится, — убрала их с глаз подальше. странно как-то. впрочем, я рада, что никогда больше за кафедрой у меня не будет садиться голос, не нужно будет ночами готовиться к контрольным, писать билеты... всё, выдохнуть. выдохнуть и шагать дальше — по той самой скучной, безопасной дорожке, что я так легко для себя приготовила. и всё будет хорошо. всего только шаг, а там меня поведет привычка. и всё.

15:10 

© Рыжий

Ничего не надо, даже счастья
быть любимым, не надо
даже тёплого участья,
яблони в окне.
Ни печали женской, ни печали,
горечи, стыда.
Рожей - в грязь, и чтоб не поднимали
больше никогда.

Не вели бухого до кровати.
Вот моя строка:
"Без меня отчаливайте, хватит -
небо, облака!"
Жалуйтесь, читайте и жалейте,
греясь у огня,
вслух читайте, смейтесь, слёзы лейте.
Только без меня.

Ничего действительно не надо,
что ни назови:
ни чужого яблоневого сада,
ни чужой любви,
что тебя поддерживает нежно,
уронить боясь.
Лучше страшно, лучше безнадежно,
лучше рылом в грязь.

только тишина.

главная